Берлинский зоопарк

[Генерал]

не надо на встрече собак
а у меня кошка

[Петрович]

Дык и у меня кроме собаки вот ещё что есть

[ISO]

мой хомяк по имени Соник

[ISO]

а это приходящая дважды в день, чтобы поняньчить детей, соседская кошка. Иногда мысли возникают, что она приходит вовсе не няньчить...а поесть, да навестить друзей - хомяка и рыбок

[Генерал]

а это приходящая дважды в день, чтобы поняньчить детей, соседская кошка. Иногда мысли возникают, что она приходит вовсе не няньчить...а поесть, да навестить друзей - хомяка и рыбок

[ISO]

Дык и у меня кроме собаки вот ещё что есть

как уживаются? судя по наглой морде кота собачке достаётся...

[Kentavrs]

Приходит ко мне знакомый в гости. Сидим, болтаем, давно не виделись.
И тут он заявляет:
- Попугая моего помнишь?
- Помню.
- Так он ногу сломал.
- Как??!!
- Да из окна упал.
- 8-0 Он же летает!
- А он в клетке был...
Птичку жалко. Ну куда, как не сюда про это рассказать.

[ISO]

...да, птичку жалко...видать он много болтал...

[Kentavrs]

Ну и еще - понравилось.
Когда-то в журнале "Наука и жизнь" была замечательная серия статей про кошек.
Этот рассказ чем-то напомнил те времена (извиняюсь, что много):

Кот был спокоен. Он молча сидел у миски и с достоинством ждал своего законного мяса. Время от времени к коту сверху, с высоты стола, спускалась рука с кусочком колбасы или сыра. Кот по-военному быстро съедал зажатое в руке, и продолжал ждать. "Покорми его!" - раздался властный голос, и в миску кота упала порция еды. Кот был спокоен. Миска стояла в тени скатертной бахромы, вечер наводил густые тени на заоконные дали, жизнь была прекрасна. Кот был спокоен.

Девочка скучала. Игрушки надоели, книжки утомили, родители ближе к ночи стали необщительными и почему-то расхотели играть в лошадки. Время спать приближалось неумолимо, но до него можно было еще пожить. Под столом, у своей миски, расположился кот. Кот был спокоен. Его расслабленный хвост красиво высовывался из-под скатерти. Хвосту, похоже, тоже было скучновато. Ага, подумала девочка, вот оно. Судьба.

Кот был счастлив. Кот предвкушал. Он одним уверенным движением распахнул пасть, высунул язык, самым кончиком его чуть-чуть дотрагиваясь до лежащего в миске мяса, но не трогая, не трогая его, повел кожаным носом и вдохнул в себя запах. Запах был хорош: запах свежего мяса всегда хорош. Кот прижмурился и, приготовившись вкушать, вытянул шею.

В этот момент неведомая, но неумолимая сила потянула кота за хвост от миски прочь. Он прокатился недолго на своём меховом заду и осел на пол, удивленно глядя перед собой. Перед собой, буквально в двух шагах, он по-прежнему видел миску. Миска по-прежнему была полна законного мяса. Но шея до мяса почему-то уже не доставала.

Кот был спокоен. Он с молчаливым достоинством, столь свойственным роду кошачьих, сделал недостающие два шага, и дошел до миски. Вдохнул никуда не исчезнувший запах. Прижмурился. Открыл рот, и, приготовившись вкушать, замер.

В этот момент неведомая, но неумолимая сила снова потянула кота за хвост. Хвост стал негибким и как будто чужим, край скатерти мелькнул и исчез, а миска отъехала куда-то вбок. Кот был спокоен. Он точно знал, что чудес не бывает, а мясо, раз попав в миску, никуда не девается оттуда, кроме как внутрь опять-таки кота. Миска стояла дразняще близко. Мясо, куда ему было деваться, всё еще было там. Кот повертел головой, но ничего перед собой не увидел, кроме ног сидящих за столом людей. Старею, подумал кот. Витаминов бы.

Витамины в виде мяса ждали кота в родной миске, и никуда оттуда не шли. Кот был спокоен. Он независимо повёл плечом (мало, что ли, полтергейста в наше время), и сделал шаг. Всего один шаг.

На этот раз неведомая сила оказалась проворней: коту не удалось даже дойти обратно до миски. Его снова прокатило по полу, но не ограничилось этим, а провезло еще и по краю ковра, отпустив только где-то в середине комнаты. Кот был спокоен - он знал, что привидений не бывает. Комната была знакома ему до мелочей, он родился в ней и вырос в ней же. До сего дня неведомые силы комнаты не похищали котов, и не было никакой причины менять этот разумный порядок. До сего дня миски с мясом не уезжали из-под носа, и даже если они почему-то начали это делать, они, конечно же, скоро перестанут. Кот был спокоен. Долгая жизнь приучила его к мысли, что мир устроен, в общем, неплохо, поэтому кот считал себя оптимистом. Он выгнул спину, для порядка пошипел (мало ли что), и прошествовал обратно к знакомой миске. Миска, однако, приближаться не явно не собиралась. Ого, подумал кот.

Хвост начинал побаливать, а неведомая сила не сдавалась. Кота повертело на месте, оттянуло куда-то по ковру и оставило в покое. Кот был вообще-то спокоен. Ему хотелось есть, а так, собственно, ничего не происходило. Та же комната, тот же ковёр, те же люди за столом. И никого вроде рядом, никого, кто мог бы видеть происходящие странные вещи. Ну и ладно, что никого, ну и хорошо. Кот был почти спокоен. Его пружинистые шаги по направлению к миске выдавали разве что хороший аппетит.

Хорошо, что комната достаточно большая, подумал кот через пять минут, а то я непременно разбился бы об стену. Непременно разбился бы, да. Разве можно с такой скоростью кружить по ковру пожилого кота? Нельзя, наверное, но, может быть, все-таки можно? Эти новомодные веяния, мало ли что. Кот был бы спокоен, но тревожила миска: в ней по-прежнему, кажется, лежало мясо. Уверен кот уже не был ни в чем, но мучали мысли: мясо-то что? Правда, сначала предстояло разобраться, мясо-то где: от непрерывного кружения кот слегка потерял ориентиры. Кажется, миска была где-то справа. Или слева? Хотя, скорее, все-таки справа. Кот помнил, что когда-то был спокоен. Но когда-то он был еще и голоден, и вот это не давало расслабиться, так как голоден он был до сих пор. Голоден? Еда? Мясо? Миска!!!

Кот вспомнил всё, взревел зверским мявом, и ринулся к миске напролом. Его хвост, задержавшись на минутку в чьих-то коварных руках, после недолгого колебания последовал за хозяином. Хвост с котом с размаху влетели в ножку стола, задели скатерть, свалили сверху что-то неважное и ткнулись носом в любимый запах. Миска оказалась знакомой до боли и полной до краев. Кот мог быть спокоен: с мясом ничего не случилось.

- Лаванда! - раздался сверху возмущенный голос, - Лаванда!!! Сию минуту прекрати мучать кота! Нехорошая девочка, что ты себе позволяешь? Марш в постель, и никакого чая! Всё!

Быстрые детские шаги прошелестели по ступенькам и стихли где-то вдалеке. Кот торопливо ел, раздумывая, не выгонят ли следом и его: он не был уверен в том, что вел себя безупречно.

Поздно ночью Лаванда лежала под одеялом в своей кровати и раздумывала над всеобщей несправедливостью. Под шорох скрипнувшей двери в комнату вошел кот, и мягким прыжком оказался рядом. Лаванда порывисто прижала его к себе, вытирая мокрые щеки его пышной шерстью, и что-то зашептала.
- Представляешь, - шептала Лаванда, - я так хотела доставить тебе удовольствие! Я видела, что тебе скучно, и пыталась тебя развеселить. Покатать!!! Я катала тебя изо всех сил... А они! Они... они...
Лаванда снова всхипнула, вспоминая.

Кот согрелся в теплой постели и заурчал. Урчанием он рассказывал Лаванде, как неизвестная, но властная сила не давала ему сегодня добраться до мяса, и как он в конце концов победил эту дикую силу. Кот был спокоен, но в его рассказе мелькали нотки волнения: пережитое приключение было все-таки нетривиальным.

Они еще долго лежали вдвоём, многословно рассказывали друг другу о своих эмоциях и печалях, не понимали ни слова один из речи другого, и были очень довольны собой и устройством этого мира.
Лаванда постепенно расслаблялась, и её всхлипы становились всё слаще и слаще.
Кот был спокоен.

[ISO]